Введение. Цифровая трансформация здравоохранения - один из магистральных трендов современности, а искусственный интеллект (ИИ) выступает её ключевым технологическим драйвером. Вопрос уже не в том, будут ли алгоритмы внедрены в медицину, а в том, как сделать это внедрение безопасным, справедливым и этически состоятельным. Сегодня ИИ трансформирует глобальные системы здравоохранения, включая российскую, благодаря способности анализировать обширные массивы данных (big data) и проводить прогнозный анализ для оценки рисков, эффективности и вероятных исходов терапии. Такие возможности ИИ позволяют повысить точность диагностики, оптимизировать схемы лечения, рационализировать административные процессы в здравоохранении, что ведёт к росту качества помощи пациентам и формирует устойчивый интерес не только в медицинском сообществе, но и среди разработчиков технологий, биоэтиков, политиков и законодателей. Следствием растущей автономии ИИ становится, по мнению некоторых экспертов, проблема правового вакуума в вопросах ответственности. Интересной представляется позиция Е.С. Селивановой и А.С. Конопий, согласно которой возникает: «Невозможность даже в рамках технической экспертизы установить причину сбоя системы ИИ и виновного в причинении вреда лица породило такое правовое явление как «разрыв ответственности» [9, С. 53].

Классические правовые модели, в которых ответственность несёт конкретное лицо (врач или организация), неприменимы к ситуациям, где решение де-факто принимает алгоритм. В случае ошибки (неверный диагноз, вредное назначение) распределение вины между врачом, разработчиком алгоритма и медучреждением становится сложной юридической дилеммой. Член Совета Федерации РФ А.Шейкин предложил разработать комплексный закон об искусственном интеллекте. В качестве примера сенатор привел неверный диагноз, поставленный медицинским алгоритмом. Кто будет виноват в этом случае - разработчик, врач или больница?  [14]. В настоящее время системы ИИ не являются моральными субъектами. Однако развитие его когнитивных способностей - самокоррекция, обоснование решений породило дискуссию об «искусственной моральной субъектности». Её противники указывают на отсутствие у ИИ разума и свободы воли - конституирующих признаков подлинного морального агента. В марте 2025 года официально опубликован первый российский государственный «Кодекс этики применения ИИ в сфере охраны здоровья», который заложил основы регулирования и определил ключевые принципы: справедливость, транспарентность, безопасность и подконтрольность ИИ-решений.

В медицине моральная ответственность является основой врачебного долга, но её инструментарий ограничен сферой личной совести и не рассчитан на распределённое принятие решений в системе «человек–ИИ». Технологический вызов, таким образом, трансформирует классическую дихотомию моральной и юридической ответственности в трёх направлениях. Во-первых, возникает потребность в объективации ответственности - переносе акцента с вины конкретного лица на распределение рисков и обязанностей между разработчиком, организацией и врачом. Во-вторых, требуется нормативная спецификация критериев существенных дефектов алгоритмов и порядка их доказывания. В-третьих, назрела необходимость в адаптации института информированного согласия к условиям, где пациент взаимодействует не только с врачом, но и с интеллектуальной системой.

Решение этих задач невозможно в рамках узкоотраслевого подхода и требует комплексного междисциплинарного нормотворчества. Это создаёт настоятельную потребность в формирования специальной «юридической личности» для ИИ-систем или иных инновационных этико-правовых конструкций. Указанные обстоятельства актуализируют потребность в законодательном закреплении особого правового статуса подобных систем либо в разработке иных инновационных механизмов юридической ответственности за вред, причинённый автономными алгоритмами. Вместе с тем, растущая интеграция технологий искусственного интеллекта в медицину порождает не только энтузиазм, но и глубокую потребность в общественном согласии. Поскольку эти технологии становятся неотъемлемой частью систем здравоохранения, укрепление общественного доверия имеет первостепенное значение для его успешного внедрения и интеграции [3. С. 3-17]. Доверие необходимо для того, чтобы пациенты, медицинские работники и широкая общественность чувствовали себя уверенно в безопасности, эффективности и справедливости применения ИИ в медицинских учреждениях.

Методологическая основа исследования. Исследование базируется на интеграции трёх взаимодополняющих подходов - проблемно-ориентированного, сравнительно-правового и междисциплинарного, что позволяет всесторонне проанализировать сложный феномен внедрения искусственного интеллекта в медицинскую практику. Проблемно-ориентированный подход даёт возможность сфокусироваться на реальных коллизиях, возникающих в процессе цифровой трансформации здравоохранения: от правовой неопределённости в распределении ответственности до этических дилемм, связанных с автономностью алгоритмических решений. Сравнительно-правовой анализ, в свою очередь, позволяет сопоставить нормативные стратегии, выработанные в западных странах и в Российской Федерации, выявить общие тенденции и национальные особенности регулирования, а также оценить возможность адаптации успешных зарубежных практик к отечественному контексту. Междисциплинарный подход объединяет методологию права, биоэтики, медицинских наук и философии, что необходимо для адекватного осмысления гибридной природы систем «человек–ИИ» и выработки сбалансированных регуляторных решений.

Таким образом, избранная методологическая стратегия полностью соответствует современным стандартам гуманитарной экспертизы технологий, которая рассматривает внедрение инноваций не как узкотехническую задачу, а как комплексную проблему, требующую учёта правовых, этических, социальных и антропологических измерений. Междисциплинарный синтез, лежащий в основе работы, позволяет не только диагностировать существующие проблемы, но и предлагать конструктивные пути их решения, отвечающие вызовам цифровой эпохи и ценностям человекоцентричного здравоохранения.

Результаты исследования и их обсуждение. Утверждение этики ответственности в качестве новой морали XXI века, особенно в контексте высокорискового сближения медицины и технологий, имеет глубокие корни. Одним из них является концепция «глобальной биоэтики», предложенная В.Р. Поттером (1971) в качестве моста между биомедицинским прогрессом и фундаментальными человеческими ценностями. Профессиональный долг и ответственность как фундаментальный принцип медицинской профессии проходит через всю её историю, что является центральным тезисом в ряде современных биоэтических исследований [10, С. 636-654], [12, С. 1151-1155 ]. В частности, в исследовании, посвящённом воспитанию биоэтически ответственного самосознания у будущих медицинских работников, концепция биоэтической ответственности определяется как системообразующая для современного медицинского образования [11].

Особую актуальность эта концепция приобретает в свете нового масштабного вызова. В эпоху цифровой трансформации здравоохранения перед медицинским сообществом стоит задача адаптировать профессиональную деятельность к традиционным биоэтическим нормам. Совокупность этих вызовов формирует дискурс «биоэтической тревоги», который требует системной оценки рисков и осмысления ответственности за антропологическое будущее, и именно биоэтика играет ключевую роль в решении этих возникающих этических дилемм. Одним из концептуальных ответов на эту тревогу на Западе стала разработка парадигмы «ответственного цифрового здравоохранения» (ОЦЗ), основанная на принципах справедливости, прозрачности и подотчётности [15].  Однако в российском профессиональном и научном сообществе она пока не получила должного распространения. Понятие ОЦЗ зачастую применяется как общее обозначение этичности без четкого концептуального обоснования, что неизбежно порождает неопределённость на практике.

Э. Мейер, Т. Ригтер и другие соавторы в своём обзоре западной научной литературы «Влияние цифровых медицинских технологий на моральную ответственность» [16, С. 17-31] приходят к выводу, что концептуальная неопределённость в вопросах ответственности за ИИ-ассистированные решения подрывает профессиональную уверенность врачей. Медицинские работники оказываются в ситуации, когда традиционные модели ответственности, основанные на принципах личной вины и причинно-следственной связи, перестают работать, а новые ещё не сформированы. Врачи, сталкиваясь с неопределённостью в распределении обязанностей между человеком и алгоритмом, испытывают неуверенность и избегают использования даже рекомендованных систем поддержки принятия решений. Как следствие, инновации не достигают пациента, а потенциальные преимущества цифрового здравоохранения остаются нереализованными. Авторы данного исследования подчёркивают, что преодоление этого барьера требует не только технического совершенствования ИИ, но и концептуальной проработки нормативной базы его применения. 

В практике внедрения искусственного интеллекта ответственность нередко сводится к формальному отчёту перед контролирующими инстанциями, игнорируя необходимость прояснения её морального содержания. Такой подход вступает в противоречие с декларируемыми целями цифровой трансформации - повышением эффективности и расширением возможностей пациентов, поскольку фокус смещается с достижения результата на минимизацию персональных рисков. Как подчёркивается экспертами: «К основным принципам этического регулирования ИИ можно отнести: человекоцентричность, ответственность, риск- ориентированный подход, прозрачность, недопущение дискриминации, исключение возможностей причинения вреда жизни и здоровью» [9, С. 51].

В некотором смысле можно утверждать, что формирующаяся этика ответственности цифрового здравоохранения  имманентна феномену биоэтики, так как: «Новое пространство социобиотехнических возможностей человека одновременно усиливает потребность в выстраивании новых «этажей» (уровней или императивов) ответственности, одним из которых становится необходимость выработки междисциплинарной методологии биоэтического типа ответственности» [12, С. 1154]. Создание этой методологии, в свою очередь, невозможно без предварительного прояснения и систематизации самих этических оснований. Таким образом, достижение концептуальной ясности в этике искусственного интеллекта является первым и обязательным шагом к формированию эффективной политики цифрового здравоохранения. Именно такой системный подход подразумевает создания чёткой и прозрачной системы распределения ответственности между медицинскими организациями, врачами и разработчиками алгоритмов, учитывающей вклад каждого участника, что позволит реализовать потенциал технологий ИИ, гарантируя безопасность пациентов, технологическую надёжность и соблюдение этических норм. Это предполагает, прежде всего, чёткое распределение ответственности в цепочке «разработчик - врач - учреждение - пациент» и нормативно-правовое обоснование того, почему те или иные обязанности возлагаются на конкретных участников.

Российские исследователи отмечают, что, несмотря на отсутствие единого международного кодекса этики ИИ в здравоохранении, многие страны и организации разрабатывают собственные рекомендации. В своей оценке они подчеркивают: «Этот кодекс становится основой для разви­тия цифровых технологий в здравоохранении, обеспечивая баланс между инновациями и эти­ческими принципами, что крайне важно в такой чувствительной сфере, как медицина» [4, С. 101]. В развитие этой тенденции первый в России государственный «Кодекс этики применения искусственного интеллекта в сфере охраны здоровья» был разработан в 2024 году и официально опубликован в марте 2025 года [5]. Этот документ стал важной реакцией на вызовы, которые несёт внедрение алгоритмов ИИ в клиническую практику и работу медицинских организаций. Кодекс закладывает первоначальную регуляторную и этическую основу, определяя ключевые принципы - справедливость, транспарентность, безопасность и подконтрольность ИИ-решений.

Однако он же и выявляет целый пласт сложных, не имеющих однозначных ответов вопросов о распределении ответственности между разработчиками, врачами и учреждениями. Речь идёт не только о том, кто в конечном итоге будет нести ответственность за результат, но и о распределении обязанностей и ответственности между всеми участниками процесса. Следовательно, ответственность в данном контексте - это предписанная обязанность субъекта действовать определённым образом, а также необходимость отвечать за последствия своих действий, в том числе путём их исправления или компенсации вреда. В этой связи Ю.В. Черновицкая обращает внимание на необходимость «развития этического и биоэтического мировоззрения как врачебного, так и пациентского сообщества, чтобы пациент не воспринимался как набор органов, а врач как инженер, работающий с аппаратами» [13, С. 96].

Как уже отмечалось выше, в 2025 г. был разработан и вступил в действие новый Кодекс этики применения ИИ в сфере охраны здоровья. Этот документ призван сформировать этико-правовые ориентиры для новой цифровой реальности в медицине, фиксируя в качестве ключевых принципов формирование новой парадигмы биоэтической ответственности на основе ИИ, предполагающей её распределение между всеми участниками процесса оказания медицинской помощи: от врачей, медицинского персонала и пациентов до разработчиков и программистов, создающих алгоритмы ИИ. Хотя системы ИИ не обладают собственной моралью, они не нейтральны - они основаны на моральных убеждениях своих создателей - людей, но представляют лишь небольшое меньшинство человечества.

Это делает необходимым поднимать этические вопросы об ИИ и применять ответственный подход к его разработке и использованию. Не являясь в настоящее время моральными субъектами, системы ИИ в силу стремительного развития и появления человекоподобных реакций, а также потенциальной способности к самокоррекции и обоснованию решений, стали предметом дискуссии об «искусственной моральной субъектности» и «искусственных моральных агентах» (ИМА). Эти понятия концептуализируют проблему допустимости приписывания моральных качеств технологическим системам. Как подчеркивает А.Г. Игнатьев: «Проблема ИМА оживила дискуссию об источниках и генезисе естественной человеческой морали (например, в рамках изучения натурализации морали, в нейронауке, техноэтике), породила новые вопросы в сфере философии сознания, потребовала прояснить взаимосвязи с такими понятиями, как «свобода воли», «справедливость», «совесть», сформулировать критерии для автономности систем ИИ. [2, С. 89].

Общим местом рассмотренных работ является тезис о невозможности признания ИИ моральным агентом в силу отсутствия у него разумности, свободы воли и рефлексивного суждения. Критике подвергается сама идея создания универсального искусственного морального субъекта, а предлагаемые альтернативные термины (например, «моральный зомби») призваны подчеркнуть принципиальное различие между имитацией морального выбора и подлинной ответственностью. Разделяя эту точку зрения, мы утверждаем: в здравоохранении системы ИИ должны оставаться инструментом, но не субъектом этического действия. Чёткое понимание этих подходов ложится в основу для формирования правовых норм, этических стандартов и проектирования технологий, конечной целью которых является соблюдение ключевых принципов биоэтики: непричинения вреда, благодеяния, уважения автономии пациента, справедливости и равноправия.

Биоэтические императивы, нуждаясь в практических механизмах, закономерно выводят обсуждение в правовую плоскость. Однако их нормативное закрепление порождает комплекс сложных вопросов. Во-первых, как под влиянием цифровых технологий происходит трансформация классических моделей ответственности в здравоохранении? Во-вторых, каким образом, помимо моральной, должна быть выстроена и нормативно закреплена юридическая ответственность за их использование и внедрение между ключевыми участниками - пациентами, врачами, медицинскими организациями и разработчиками систем ИИ?

Детальное рассмотрение правовых аспектов, необходимое для ответа на эти вопросы, следует начать с разграничения видов ответственности. Юридическая ответственность - формально определённая обязанность, наступающая при нарушении правовых предписаний и законов. Моральная ответственность - внутреннее чувство долга и необходимость дать отчёт перед собственной совестью и обществом, основанные на принятых этических нормах в том или ином обществе, как было раскрыто нами в предыдущей части. Применительно к медицине она находит своё выражение в строгом следовании ключевым биоэтическим принципам и является основой врачебного долга. Однако развитие технологий, в частности искусственного интеллекта, создаёт новые вызовы для этих устоявшихся норм. Конфиденциальность пациентов, например, является серьезной проблемой при внедрении ИИ, особенно учитывая огромный объем личных и конфиденциальных данных, необходимых этим системам для эффективного функционирования. Системы ИИ должны быть разработаны в соответствии со строгими законами о защите персональных данных.

Особую сложность представляет проблемная ситуация, получившая название «этический чёрный ящик»  - неспособность разработчиков в полной мере интерпретировать логику решений, принимаемых сложными нейронными сетями. Это существенно затрудняет выполнение требований прозрачности и объяснимости при обработке персональных данных. Данное обстоятельство может создавать неустранимое напряжение с нормативными требованиями и вступает в противоречие с принципами обработки персональных данных, закрепленных в ст. 5 Федерального закона № 152-ФЗ [8].

Кроме того, применение ИИ в медицинской диагностике и исследованиях актуализирует вопросы качества и репрезентативности данных, на которых обучаются алгоритмы. Использование нерепрезентативных или смещённых выборок способно приводить к искажённым результатам и диагностическим ошибкам. Систематические смещения и неполнота данных способны продуцировать клинически значимые ошибки, которые в условиях повсеместного внедрения ИИ могут приобретать не единичный, а системный характер. Проблема информированного согласия в здравоохранении, основанном на искусственном интеллекте также затрагивает как этические, так и правовые аспекты, подчеркивая необходимость обновления нормативных актов для решения сложностей, возникающих в связи с этими технологиями. Этическая дилемма информированного согласия при использовании ИИ в медицине обусловлена его непрозрачностью: пациент не в силах оценить принципы работы, ограничения и риски системы, что ставит под угрозу его автономию и доверие к технологиям.

С юридической точки зрения, традиционные рамки согласия могут не учитывать динамический характер систем ИИ, особенно когда они адаптируются со временем или используют данные пациентов для непрерывного обучения. Это создает потенциальную ответственность, если пациенты не знают, как используются их данные, или не могут в полной мере понять последствия решений, принимаемых на основе ИИ. Преодоление указанных пробелов требует прозрачной коммуникации, непрерывного обучения и своевременного обновления нормативной базы, ориентированной на баланс этичного взаимодействия с пациентами и надёжной правовой защиты. В Российской Федерации эти функции возложены на систему этических комитетов, включающую национальный и локальный уровни. Как подчеркивают эксперты: «Одна из главных функций локальных комитетов по этике состоит в том, чтобы удостовериться, что пациенты в клинических исследованиях в полном объеме и в доступной форме проинформированы о рисках и пользе, которые им может принести участие в исследовании, ими дано информированное согласие на участие в исследовании или согласие на использование информации, полученной при оказании им медицинской помощи» [6, С. 7].

Еще одна серьезная юридическая проблема в здравоохранении с использованием ИИ - определение ответственности в случае ошибок или неблагоприятных исходов. Традиционное законодательство о врачебной халатности возлагает ответственность за решения, касающиеся лечения пациентов, на медицинских работников. Однако, когда в процесс принятия решений вовлечены системы ИИ, может быть неясно, кто несет ответственность за ошибки или неблагоприятные исходы: медицинский работник, разработчики ИИ или медицинское учреждение? Системы ИИ, особенно основанные на машинном обучении, могут обучаться на огромных массивах данных и развиваться с течением времени. В результате становится трудно предсказать, как система может вести себя в каждой клинической ситуации. Если система ИИ дает неверный диагноз или рекомендацию по лечению, которая приводит к причинению вреда пациенту, определение того, кто несет ответственность, может стать юридически сложным. В некоторых случаях ИИ мог быть обучен на предвзятых или неполных данных, что приводит к неоптимальным результатам, в то время как в других случаях медицинский работник мог слишком сильно полагаться на рекомендации ИИ, не применяя клиническое (врачебное) мышление.

В качестве базового принципа должна закрепляться норма, запрещающая принимать затрагивающие права пациента врачебные решения, основанные исключительно на автоматизированной обработке данных. Из этого запрета вытекает центральная проблема правового регулирования - необходимость чётко отделить вспомогательное использование алгоритмических систем от ситуаций, где они подменяют врача. Решение данной задачи предполагает выработку правовых критериев распределения ответственности в гибридных системах «человек–ИИ». Это подразумевает, в частности, возложение ответственности на разработчиков за существенные дефекты алгоритмов, а также сохранение персональной ответственности медицинского персонала за клинические решения, принятые с использованием интеллектуальных инструментов. Кроме того, медицинские учреждения обязаны организовать полный цикл контроля за данными технологиями: от этапа их тщательного тестирования и валидации данных до постоянного мониторинга в процессе эксплуатации, что является необходимым условием снижения числа врачебных ошибок и защиты пациентов.

Динамика развития ИИ диктует необходимость гибкого регулирования, позволяющего защитить пациентов, не блокируя инновации. Адаптивное регулирование означает внедрение гибких, «живых» нормативных инструментов, рассчитанных на постоянные итерации, то есть на циклическое обновление правовых норм по мере накопления данных об их применении, выявления новых рисков и изменения технологических возможностей систем ИИ. Безопасная и эффективная интеграция ИИ в здравоохранение требует согласованных усилий всех заинтересованных сторон: регуляторов, разработчиков, медицинского сообщества, организаций здравоохранения и общественности. Это предполагает разработку регламентов и методик тестирования, утверждения и внедрения систем ИИ в клиническую практику, а также формирование стандартов подготовки и повышения квалификации медицинских работников для ответственного использования подобных технологий. Субъектам нормотворчества также необходимо сотрудничать с междисциплинарными группами, включающими специалистов по этике, медицинских работников, специалистов по обработке данных и юристов, для выработки адаптивных нормативно-правовых стратегий, достаточно гибких для учета будущих достижений в области ИИ, при сохранении безопасности, справедливости и доверия пациентов.

Помимо этого, законодателям и политикам следует активно развивать международное сотрудничество в целях гармонизации стандартов применения ИИ в здравоохранении. Глобальное неравенство в доступе к медицинской помощи придаёт этому особую значимость, так как технологический потенциал ИИ может быть направлен как на воспроизводство, так и на сглаживание этих различий. Совместные усилия стран позволят создать универсальные этические и правовые рамки, обеспечивающие справедливое распределение благ от внедрения ИИ в масштабах всей планеты. Правозащитные принципы равенства, недискриминации и права на здоровье, закреплённые во Всеобщей декларации прав человека задают границы допустимого при внедрении ИИ в медицину, но эти рамки не рассчитаны на присущие ему непрозрачность, масштабируемость и автономность, что требует их адаптации. Внедрение таких систем в разных странах нуждается в глобальных стандартах, обеспечивающих согласованность требований к конфиденциальности, валидации и безопасности. Такие стандарты должны быть достаточно гибкими, чтобы учитывать разнообразие национальных систем и с неизменной приверженностью к единым пациентоориентированным принципам на основе разработок ВОЗ и ВМА.

Проблема глобального цифрового неравенства как социального риска внедрения ИИ в медицине последовательно артикулируется в российских исследованиях. Так, например, в работе В.А. Вершининой и Н.Н. Пронькина [1] отмечается, что доступ к современным интеллектуальным системам получают прежде всего государства с развитой цифровой инфраструктурой, что воспроизводит «цифровой разрыв» первого уровня, а недостаточная цифровая грамотность населения формирует его второй уровень. В свою очередь, российские исследователи в рамках БРИКС подчёркивают необходимость совместных программ и инновационных проектов для устранения цифрового неравенства и обеспечения равного доступа к разработкам в сфере ИИ [7]. Таким образом, хотя принципы равенства, недискриминации и права на здоровье, провозглашённые во Всеобщей декларации прав человека (ст. 1, 2, 25), составляют ценностный фундамент, их реализация в условиях цифровой трансформации медицины требует адаптации нормативной базы к особенностям технологий ИИ.

Однако даже самые совершенные стандарты останутся декларациями без ключевого условия - доверия со стороны общества. Именно поэтому взаимодействие с общественностью является важнейшим компонентом укрепления доверия к ИИ, особенно когда речь идёт о технологиях, вторгающимся в сферу здоровья. Открытое обсуждение их возможностей и рисков обеспечивает прозрачность, подотчётность и учёт мнения разных групп при выработке решений. Ключевая проблема заключается в возможном расхождении алгоритмических рекомендаций с ценностными ориентирами пациентов. Риски предвзятости и неконтролируемой автономности подобных систем способны подорвать уже сформированное доверие, что делает обязательным следование принципам непричинения вреда, благодеяния и справедливости и недопустимость подмены врача алгоритмом. Стратегии взаимодействия с общественностью должны включать образовательные инициативы, открытый диалог и механизмы участия в принятии решений. Информационные кампании, направленные на повышение осведомлённости о возможностях и ограничениях ИИ в медицине, позволяют преодолеть мифы и дезинформацию. Доступное разъяснение принципов работы технологий, их границ и вклада в улучшение результатов лечения даёт гражданам знания, необходимые для осознанного отношения к внедрению этих систем.

Таким образом, эффективное взаимодействие с общественностью строится на триаде взаимосвязанных элементов: просвещение, диалог и соучастие. Информирование граждан о реальных возможностях и границах ИИ не просто развенчивает мифы, но формирует компетентное и осознанное отношение к технологиям, что является необходимым условием общественного доверия и этической легитимности цифрового здравоохранения.

Заключение. Ретроспективный анализ показывает, что этика ответственности всегда составляла ядро медицинской профессии, а глобальная биоэтика Поттера придала этому принципу планетарное измерение. Сегодня, в условиях цифровизации здравоохранения, этот принцип обретает новую остроту, порождая запрос на переосмысление профессиональных обязанностей врача. Западная парадигма «ответственного цифрового здравоохранения» (ОЦЗ) предлагает вариант такого переосмысления, однако в России её рецепция носит преимущественно декларативный характер. Назрела необходимость в концептуальной разработке отечественной модели ОЦЗ, которая, опираясь на традиции социальной солидарности и врачебного долга, позволила бы преодолеть неопределённость и дать практические ориентиры медицинскому сообществу.

Достижение концептуальной ясности в этике искусственного интеллекта является обязательным шагом к созданию работающей системы распределённой ответственности. Без этого этапа любые этические кодексы рискуют остаться декларациями. Формирование такой ясности - ближайшая задача для российского профессионального и научного сообщества [17, 18]. Дискуссии об «искусственных моральных агентах» отражают растущую сложность ИИ. Все попытки делегировать моральную ответственность алгоритмам концептуально несостоятельны и практически опасны. Ответственность за применение ИИ в медицине, по мнению авторов, должна целиком оставаться на стороне человека.

Интеграция ИИ в здравоохранение обладает огромным потенциалом для преобразований, но также сопряжена с рядом этических и правовых проблем, которые необходимо тщательно решать. Правовая неопределённость статуса ИИ-систем требует либо признания за ними особой право- и дееспособности, либо конструирования новых моделей ответственности. В здравоохранении это конкретизируется в трёх задачах: разграничение вспомогательного и замещающего режимов использования ИИ; фиксация ответственности разработчика за алгоритмические дефекты; сохранение ответственности врача за итоговое решение. Дополнительной проблемой выступает адаптация института информированного согласия к условиям цифровой медицины.

Таким образом, внедрение ИИ в здравоохранение сопряжено с комплексом взаимообусловленных этико-правовых вызовов - от автономии пациента и конфиденциальности данных до справедливого распределения ресурсов. Их разрешение принципиально невозможно в рамках узкодисциплинарного подхода. Междисциплинарное взаимодействие технологов, медиков, юристов и регуляторов выступает не желательным дополнением, а ключевым условием формирования систем ИИ, сочетающих инновационность с безопасностью и прозрачностью. Только согласование технологического развития с этическими и правовыми императивами способно обеспечить общественное доверие и реализовать потенциал ИИ как инструмента достижения справедливости и эффективности в здравоохранении.

1. Vershinina V.A., Pron'kin N.N. Social'nye riski ispol'zovaniya iskusstvennogo intellekta v medicine // International Journal of Professional Science. - №5. 2025. - URL: http://scipro.ru/article/44-05-2025 (data obrascheniya: 02.03.2026).

2. Ignat'ev A.G. Etiko-filosofskie problemy proektirovaniya iskusstvennogo moral'nogo agenta // Eticheskaya mysl'. T. 24, - №1. 2024. - S. 87-100. - URL: https://cyberleninka.ru/article/n/etiko-filosofskie-problemy-proektirovaniya-iskusstvennogo-moralnogo-agenta (data obrascheniya: 02.03.2026).

3. Kobrinskiy B.A. Doverie k tehnologiyam iskusstvennogo intellekta // Iskusstvennyy intellekt i prinyatie resheniy. - №3. 2024. - S. 3-17.

4. Kodeks etiki primeneniya iskusstvennogo intellekta v sfere ohrany zdorov'ya v Rossiyskoy Federacii / Yu.I. Koroleva, A.L. Hohlov, O.R. Artemova, E.V. Kostina, T.V. Zarubina // Vrach i informacionnye tehnologii - № 2. 2025. - S. 98-106.

5. Kodeks etiki v sfere II v medicine i zdravoohranenii // Al'yans v sfere iskusstvennogo intellekta. - URL: https://ethics.a-ai.ru/ethics-of-medicine/ (data obrascheniya: 02.03.2026).

6. Mehanizmy vnedreniya tehnologiy iskusstvennogo intellekta v zdravoohranenie: novye eticheskie vyzovy / A.L. Hohlov, T.V. Zarubina, M.Yu. Kotlovskiy, A.V. Pavlov, M.P. Potapov, O.N. Soldatova, L.F. Gabidullina, E.B. Cybikova // Medicinskaya etika. - № 3. 2024. - S. 4-10.

7. Naryshkin A.A., Naryshkina A.A. Cifrovizaciya zdravoohraneniya v stranah BRIKS+ // Sovremennaya Evropa. - №1 (129). 2025. - S. 136–149.

8. O personal'nyh dannyh: federal'nyy zakon ot 27.07.2006 № 152-FZ // Sobranie zakonodatel'stva RF. - № 31 (1 ch.). 2006. - St. 3451.

9. Selivanova E.S., Konopiy A.S. Yuridicheski znachimye priznaki iskusstvennogo intellekta i ih vliyanie na pravovoy status resheniy, prinimaemyh intellektual'nymi sistemami // Pravo i upravlenie. XXI vek. T. 21. - № 3. 2025. - S. 49-61.

10. Sokolov V.M., Stovba A.V. Etika otvetstvennosti: proishozhdenie i tendencii konceptual'noy evolyucii // V mire nauchnyh otkrytiy. - № 7.1(55). 2014. - S. 636-653.

11. Sokolov V.M. Specifika formirovaniya bioeticheskoy otvetstvennosti lichnosti v usloviyah medicinskoy professional'noy shkoly // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. - № 4. 2014. - URL: http://www.science-education.ru/118-13919 (data obrascheniya: 02.03.2026).

12. Sokolov V.M. Bioeticheskaya determinaciya moral'nyh cennostey sovremennoy mediciny // Fundamental'nye issledovaniya. - № 9 (5). 2014. - S. 1151-1155. - URL: https://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=35034 (data obrascheniya: 02.03.2026).

13. Chernovickaya Yu.V. Cifrovye tehnologii v medicine: specifika otvetstvennosti pri ih ispol'zovanii // Nauchnyy rezul'tat. Social'nye i gumanitarnye issledovaniya. Tom 6, - № 4. 2020. - URL: https://rrhumanities.ru/journal/article/2257/ (data obrascheniya: 02.03.2026).

14. Sheykin A.G. Rossiya nuzhdaetsya v kompleksnom zakone ob iskusstvennom intellekte // Parlamentskaya gazeta. 25 fevralya 2025.

15. Artificial intelligence in healthcare: transforming the practice of medicine / Junaid Bajwa, Usman Munir, Aditya Nori, Bryan Williams. Future Healthc J. 2021 Jul - URL: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC8285156/pdf/futurehealth-8-2-e188.pdf

16. The impact of digital health technologies on moral responsibility / E.Meier, T.Rigter, M.Schijven M.Hoven, M.Bak / Medicine, Health Care and Philosophy (2025) 28:17-31. - URL: https://doi.org/10.1007/s11019-024-10238-3.

17. Transformaciya usloviy i ekonomicheskih otnosheniy v sisteme obespecheniya naseleniya prodovol'stviem : monografiya / M.M. Kislickiy. – M.: VNIIESH, 2018. 260 s. EDN: https://elibrary.ru/TVKOEB.

18. Sovershenstvovanie institucional'noy infrastruktury APK: voprosy teorii i praktiki : monografiya / A.N. Semin, M.M. Kislickiy, A.S. Lylov, V.Yu. Vorona. – M.: KOL LOK, 2023. 360 s. EDN: https://elibrary.ru/CYVLVS.