Введение. Эффективное управление региональной экономикой Российской Федерации осложнено сильной дифференциацией регионов по социально-экономическим показателям. При этом за последнее время разрыв между богатыми и бедными регионами увеличивается. Безусловно, федеральные власти знают о сложившихся диспропорциях в развитии регионов и прилагают усилия по выравниваю ключевых показателей, но несмотря на принимаемые Правительством меры в рамках задач, определенных в «Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2025 года» [1], проблемы регионального неравенства решаются за счет механизма выравнивания бюджетной обеспеченности регионов.
Материалы и методы. Первым, кто указал на явление региональной дифференциации, был немецкий экономист И. фон Тюнен. В работе «Изолированное государство в его отношении к сельскому хозяйству и национальной экономии» [2] ученый исследовал особенности ценообразования сельскохозяйственной продукции в условиях экономически изолированного государстве с центральным промышленным городом и сельской периферией. Поскольку транспортные издержки с увеличением расстояния от места производства до рынка сбыта увеличиваются, появляется разница в формировании цен на товары в городе и в других точках государства. Из этого автор делает вывод, что причина дифференциации территорий кроется в пространственном размещении факторов производства.
Позднее представлении о неравномерности развития территорий развиваются в работах А. Лёша, Г. Мюрдаля, Ф. Перру, Дж. Фридмана, П. Потье и т.д. В большинстве работ представленных авторов прослеживается идея о возникновении центров экономического роста и развитии траекторий роста, определяющих уровень региональной дифференциации.
П. Кругман, являющийся основоположником «новой экономической географии», связывал диспропорции в развитии территорий с наличием конкурентных преимуществ, и прежде всего: ресурсная база, географическое положение, человеческий капитал, институциональная среда [3].
М. Портер в статье «Конкурентные преимущества стран» [4] выделил главные факторы формирования конкурентной среды: состояние факторов производства, наличие внутреннего спроса, состояние смежных и вспомогательных отраслей, состояние и структура конкурентов.
Значительный вклад в исследование вопросов регионального неравенства внесли отечественные экономисты: Н.В. Зубаревич, А.С. Белькина, А.Р. Бахтизин, Е.М. Бухвальд, Р.В. Губарев, Н.Е. Бондаренко, Е.М. Кольчугина, Т.Г. Дубынина и др.
Стоит отметить, что большинство современных зарубежных и российских исследователей-регионалистов поддерживаются позиции П. Кругмана влиянии на неравенство регионов их конкурентных преимуществ, которые определяются двумя группами факторов: первой и второй природы.
К первой группе относятся преимущества связанные с обеспеченностью территории природными ресурсами и благоприятным географическим расположением. Вторая группа факторов непосредственно связана с деятельностью человека и общества: пространственным размещением производства, развитием человеческого капитала, агломерационными эффектами и т.д. Для постиндустриального общества характерно преобладание именно второй группы факторов в формировании конкурентных преимуществ территорий.
Работа по сбалансированному развитию регионов осложняется рядом причин, и в первую очередь географической протяженностью и обширной площадью территории Российской Федерации, различиями в климатических условиях и разной обеспеченностью ресурсами. Перечисленное справедливо отнести к объективным факторам, но в тоже время существует ряд субъективных факторов, влияющих на равномерное территориальное развитие. Например, действующая налоговая политика осложняет регионам самостоятельное экономическое развитие. Ситуация, когда крупные компании (прежде всего минерально-сырьевого сектора) работают в регионах, но налоги платят по месту регистрации, а это чаще всего столица (из 6 885 442 ЮЛ и ИП на 01.03.223г. 932 671 зарегистрировано в Москве), снижает наполнение региональных бюджетов налоговыми сборами от прибыли организаций.
Москва по-прежнему остается крупнейшим центром стягивания ресурсов, прежде всего финансового и человеческого капитала, поэтому офисы большинства крупных российских компаний расположены именно в столице, и налоги с прибыли (формируют бюджет более чем на 32%) уходят в казну столицы. Конечно, далеко не все деньги оседают в столице. Бюджет страны на четверть формируется за счет Москвы, что по сути наделяет столицу донором регионов. В итоге «сильные» регионы ограничиваются в перспективах опережающего роста, а «слабые» теряют управленческую самостоятельность подпитываясь межбюджетными трансфертами. Безусловно, речь не идет о кардинальном пересмотре государственной политики выравнивания, поскольку, оставляя большую часть налогов в регионах, обладающих мощной ресурсной базой картина была бы еще плачевнее: Югра превратилась бы в Саудовскую Аравию, а Вологодская и Псковская область напоминали бы страны Центральной Африки. В то же время, высокий уровень централизации во многом лишает регионы возможности принятия экономических решений.
Другим субъективным фактором является проактивная кадровая политика федерального центра в регионах, обусловленная сложившейся вертикалью власти и доминированием партии «Единая Россия» в региональных парламентах. С уверенностью можно утверждать, что де-факто идея федерализма как альтернатива централизованному государству не снискала успех в современных условиях и это сковывает мобильность управленцев на местах, а также ограничивает возможности по тонкой настройке внутриполитических и экономических механизмов в своих регионах. В данных условиях результаты работы региональных властей и социально-экономическое развитие подчиненных территорий во многом зависит от «правильно выстроенных» коммуникаций губернаторов с центром.
В последние два десятилетия, следуя тенденциям политической централизации, федеральным центром практикуется продвижение на губернаторские посты так называемых «варягов» - руководителей высшего ранга, не имеющих устоявшихся связей с регионом. Очевидно это обусловлено тем, что центр не заинтересован в спайке региональных элит и губернаторов тем самым сохраняя контроль внутриполитических процессов со стороны федерального центра.
Изменение модели рекрутирования губернаторов отмечается во многих работах [5,6], и на региональном уровне было принято с осторожностью и без явной симпатии. В то же время по мнению А.Е. Чириковой в последние годы восприятие губернаторов-«варягов» в регионах становится более прагматичным, поскольку укорененность и знание местных условий уступает способности устанавливать контакты с московской элитой. Но значит ли это, что губернатор-«варяг» с экономической точки зрения эффективнее «местного»?
Результаты. В качестве объекта исследования выбран Центральный Федеральный округ (далее - ЦФО) за исключением Москвы. Доля губернаторов-«варягов» в каждом регионе за период с первых выборов до конца 2020 г. взяты из исследования П.В. Панова «Свои и чужие»: губернаторы-«варяги» в кроссрегиональном измерении» [7]. Далее выбран ряд показателей за период 2011-2022 гг., которые по мнению автора в достаточной степени характеризуют эффективность управленцев в соотношении «варяг-местный»:
- ВРП на душу населения (среднее значение за период). Показатель является обобщающим и показывает уровень экономической активности в регионе;
- Инвестиции в основной капитал на душу населения. В контексте исследования, показатель характеризует способность руководителя высшего ранга привлекать средства на долгосрочную перспективу;
- Доля инновационных продуктов, работ, услуг от общего производства. Показатель косвенно характеризует работу руководителя по наращиванию конкурентных преимуществ региона.
Представленные показатели, с одной стороны, характеризуют степень экономической активности и уровень жизни в регионе, с другой - отражают возможности для увеличения конкурентоспособности региона через стремление к увеличению стоимости активов, модернизации и расширению «консервативной части» производственных мощностей, ориентацию компаний на инновационную активность. Безусловно, важную роль в улучшении данных показателей играет административный аппарат во главе с главой региона.
Таблица 1
Средние значения показателей развития субъектов Центрального Федерального округа за период 2011-2022 гг.
|
Субъект ЦФО |
Доля губернаторов-"варягов" |
ВРП на душу населения, руб. |
Инвестиции в основной капитал на душу населения, руб. |
Доля инновационных товаров, работ, услуг от общего объема производства, % |
|
Московская область |
0,75 |
567 964,16 |
107 415,00 |
10,8 |
|
Рязанская область |
0,75 |
339 946,43 |
58 475,25 |
5,0 |
|
Тверская область |
0,75 |
318 541,08 |
68 586,50 |
6,1 |
|
Орловская область |
0,75 |
312 443,02 |
64 693,75 |
1,9 |
|
Курская область |
0,67 |
381 889,51 |
100 816,00 |
5,7 |
|
Костромская область |
0,5 |
279 109,52 |
42 293,33 |
3,9 |
|
Белгородская область |
0,5 |
553 896,46 |
96 158,42 |
8,8 |
|
Тульская область |
0,5 |
385 481,31 |
87 230,33 |
11,4 |
|
Ивановская область |
0,4 |
211 007,80 |
35 127,42 |
2,0 |
|
Ярославская область |
0,37 |
404 195,72 |
71 341,42 |
9,6 |
|
Воронежская область |
0,37 |
377 972,83 |
110 446,17 |
6,3 |
|
Липецкая область |
0,33 |
461 753,84 |
116 276,50 |
9,0 |
|
Владимирская область |
0,33 |
336 882,91 |
61 914,25 |
7,0 |
|
Смоленская область |
0,3 |
320 526,35 |
65 215,67 |
3,2 |
|
Брянская область |
0 |
271 529,51 |
53 277,17 |
8,6 |
|
Тамбовская область |
0 |
311 230,49 |
90 825,83 |
5,9 |
|
Калужская область |
0 |
443 173,54 |
100 141,00 |
3,0 |
Источник: [8]
Графическое изображение корреляции табличных показателей представлено на рисунках 1 и 2.
Рисунок 1. Доля губернаторов-«варягов» и показатели ВРП и инвестиций в основной капитал на душу населения областей ЦФО.
Рисунок 2. Рисунок – Доля губернаторов-«варягов» и показатель инновационной активности областей ЦФО.
Дискуссия. Анализ табличных данных и графиков показывает отсутствие устойчивой корреляции доли губернаторов – «варягов» и выбранных экономических показателей развития областей ЦФО. В то же время на графиках наблюдаются участки с областями, отражающими большую эффективность «местных» управленцев. Стоит также отметить, что максимальные значения ключевых показателей принадлежат Московской области, однако это обусловлено агломерационным эффектом близости к столице и особым социально-политическим и экономическим статусом региона.
Заключение. Межрегиональная асимметрия заставляет перераспределять ресурсы сильных регионов в пользу регионов-аутсайдеров, что снижает темп развития национальной экономики. Однако эффективных принимаемых на федеральном уровне решений для устранений региональных дисбалансов до сих пор не найдено. Помимо объективных причин неравенства, выраженных прежде всего в разной ресурсной обеспеченности регионов, существуют причины и субъективного, институционального характера.
Специфика современного государственного управления в России содержит преобладание политических целей над экономическими, что накладывает отпечаток на пространственное развитие страны. Корпус региональных управленцев зачастую ограничен в самостоятельном принятии значимых экономических решений и отстаивании интересов региона в силу сложившейся административной вертикали власти. В то же время изменение модели формирования взаимоотношений центра и периферии, с «вымыванием» местных управленцев с ключевых руководящих должностей, не приносит регионам ощутимой экономической выгоды и не способствует повышению их конкурентоспособности. Исходя из сказанного, сглаживание социально-экономической дифференциации регионов требует системных подходов с приматом экономических механизмов и опорой на местные управленческие кадры.
