Статья посвящена анализу социально-экономического развития Калининградской области в 2020 – 2026 гг. в условиях эксклавного положения и внешних ограничений, введённых с 2022 г. Цель исследования – оценить современное состояние и тенденции развития региона и определить, в какой мере институциональные механизмы компенсируют структурные издержки эксклавности. Задачи включают анализ демографической динамики и региональной демографической политики, рынка труда и структуры занятости, кадрового обеспечения индустрии гостеприимства, промышленного производства и позиций региона в межрегиональных рейтингах, режима Особой экономической зоны и конфигурации транспортно-логистической системы. Эмпирическую базу составили данные Калининградстата и Росстата, материалы правительства Калининградской области, рейтинговые оценки специализированных агентств и научные публикации; применены сравнительный анализ, группировка статистических данных, синтез и обобщение. Депопуляция региона структурна: естественная убыль в 2024 г. – 5539 человек (+20,2%), при миграционном приросте лишь 4524 человека и суммарном коэффициенте рождаемости 1,217 – заметно ниже уровня простого воспроизводства; основная поддержка при этом адресована лишь третьим и последующим рождениям. В индустрии гостеприимства номерной фонд за 2020 – 2025 гг. вырос на 56,8%, число средств размещения – на 70,4%, доходы – в 4,1 раза, а занятость в крупных и средних организациях отрасли – всего 1857 человек, минимум среди всех учитываемых видов деятельности. Индекс промышленного производства (108,8% в 2025 г. против 101,3% по России) держится на нескольких крупных производствах, вышедших на проектную мощность, а не на расширении базы предприятий. Железнодорожный коридор перешёл в режим квотируемого доступа с параметрами, которые задаёт внешняя сторона, а основной грузопоток обеспечивает субсидируемый каботаж (+2,4 раза за 2021 – 2024 гг.) — региональное хозяйство частично адаптировалось, но структурные риски эксклавности остаются и требуют постоянного бюджетного обеспечения.
The article analyses the socio-economic development of the Kaliningrad Region in 2020—2026 under its exclave position and the external restrictions imposed since 2022. The aim is to assess the region's current state and development trends and to determine the extent to which institutional mechanisms compensate for the structural costs of exclavity. The objectives cover demographic dynamics and regional demographic policy, the labour market and the structure of employment, the staffing of the hospitality industry, industrial production and the region's standing in inter-regional rankings, the Special Economic Zone regime, and the transport and logistics system. The empirical basis comprises Kaliningradstat and Rosstat data, materials of the regional government, agency ratings and scholarly publications; comparative analysis, grouping of statistical data and generalisation were applied. Depopulation is shown to be structural: natural decline reached 5,539 people in 2024, up 20.2% year-on-year, against a migration inflow of 4,524, while the total fertility rate (1.217) is well below replacement level, and most regional support measures target third and subsequent births. A disproportion is identified in the hospitality industry: in 2020—2025 the room stock grew by 56.8%, accommodation establishments by 70.4% and revenues 4.1-fold, whereas employment in large and medium-sized organisations of the sector is 1,857 people — the lowest figure among all recorded activities. The regional industrial production index (108.8% in 2025) exceeds the national one (101.3%), yet this growth is driven by individual large facilities reaching design capacity rather than by a broadening enterprise base. The transport restructuring has not restored the previous connectivity but changed its qualitative nature: the railway corridor has shifted to quota-based access set by an external party, while most freight is carried by subsidised coastal shipping, which grew 2.4-fold in 2021—2024. The region is therefore in a state of partial adaptation, in which compensatory mechanisms reduce but do not eliminate the structural risks of its exclave position.